Сучасні вірші, проза, твори Літературні твори, вірші, проза на теми: кохання, любов, життя
Корзина: +0

 [Логін]
 [Пароль]
10.05.2015 23:28Оповідання
 
20000
Без обмежень
© Влада Черкасова

Часовой

Влада Черкасова
Опубліковано 10.05.2015 / 29126

- Ленина пойдёшь охранять, - хмуро сообщил Славке атаман. Стоял в дверях с заиндевелой, как у Деда Мороза бородищей, в камуфляже, с автоматом.  

- Я в церковь собрался! - Возмутился Славка. - Завтра Рождество Христово! Никого другого не нашёл? Чеченца отправь. 

- У чеченцев свои порядки. Ты же знаешь... 

Да, шестеро добровольцев с Кавказа, хотя и числились в отряде, расквартированном в селе Терновка, атаману подчиняться не хотели. Жили на отшибе, как волки. Куда-то уходили, что-то привозили, никому не отчитывались. А Славка с атаманом были земляками, с одной станицы под Волгодонском. 

- Ты не думай, что бесплатно. Получишь за Ленина, как за боевые, - убеждал атаман. - Понимаешь, если что-то с памятником случится, ко мне вопросы будут. Я же знаю наших охламонов, перепьются, а ты - нет. Ильича в соседнем селе ночью взорвали. В другом - голову отбили. В – третьем, краской облили, и дрянь какую-то написали... А в церковь под утро зайдёшь, куда она денется? Теперь церквей не сносят. 

- Зато при Ленине сносили. - Заметил Славка. 

- Ну это когда было. Теперь красные и белые заодно. И вообще, приказы не обсуждают. 

- Слушаюсь, ваше благородие. - Съехидничал Славка. - Ваше сиятельство. Орден хочешь заслужить «за приятную беседу»?  

Это он стих смешной вспомнил про «ряженых»: «Шёл казак куда-то вдаль, на груди была медаль «За отвагу», «За победу», «За приятную беседу»... Но атаман стишков не знал, иронии не понял. 

- Хватит кобениться, выручи как земляк. На кого мне надеяться? Завтра поговорим. Выпьем за праздник. 

- Выпьем. - Примирительно сказал Славка. Атаман удалился. Славка глянул в окно — во дворе бегал Бус — серый пёс, похожий на лайку. Уши домиком, хвост бубликом, глаза раскосые и весёлые. Мышковал как лиса — подпрыгнет, лапами снег пробьёт и суёт морду — ищет добычу. Бус достался Славке вместе с чужой хатой — когда приехал, жилья не было, сбил замок на чьей-то двери — не в поле же куковать. А во дворе ему навстречу поднялся на ноги, шатаясь, худой цепной пёс. Вот сволочи хозяева, подумал Славка, бросили собаку подыхать. Он отвязал Буса, открыл для него банку тушенки, воды налил в чашку. Ожил зверюга, теперь такой резвый, волчком крутится, но страшно боится ошейника. Пробовал Славка его привязывать — Бус при виде ошейника летел со двора, как пуля.  

 

Славка зажег керосиновую лампу, света в селе давно не было. Отразился в мутном оконном стекле — худое лицо с резкими чертами, блестят темные глаза под чёрной, низко надвинутой папахой. И безответным вроде не выглядит, а вот поручают чёрт те что. Ладно, вернётся домой, будет что рассказать. А кому рассказывать-то? Жена ушла, когда он в Москву на заработки уезжал. Там Славка несколько лет в охране асфальтового завода отсиживал сутки через двое. Потом вернулся, дом подремонтировал, устроился комбайнером в соседнем акционерном обществе, зарплата копеечная. Однажды узнал, что в селе казачью организацию создали — атаман из местных, директор клуба. Был обычный мелкий чиновник — серый костюмчик, дряблая физиономия с приплюснутым носом, и вдруг на тебе - шествует навстречу Славке в казачьей форме, при шашке и нагайке, бороду кудреватую отпустил, взгляды строгие мечет из-под бровей. Тут в районе их клуб передумали ликвидировать, раз пошли смотры казачьей самодеятельности да собрания, куда ездило начальство. Село стали снова станицей именовать, пусть и не официально.  

У других в округе тоже патриотические организации были, но не умели бурную деятельность демонстрировать, как атаман - тот ещё о каждом своём чихе в газету писал: то конное состязание провели — это на пяти-то лошаденках, то с детьми «Зарницу» организовали, а прошлой весной накатал обращение к президенту, всецело одобряя и приветствуя присоединение Крыма. И хотя президент, разумеется, о районной газете и слыхом не слыхивал, из области атаману присвоили звание - Заслуженный работник культуры, что предполагало какие-то льготы.  

Славка в казачью организацию вступил почти сразу, он от прадеда много слышал о своих предках. Прадед умер на сто седьмом году, когда Славке одиннадцать исполнилось, но многое успел рассказать правнуку. Родители Славкины часто ссорились, сына отправляли к родным. Прадед ковылял по саду, опираясь на две дубинки, вырезанные из орешника. «Как лыжник я», - сам над собой посмеивался. Но всё успевал — и за пчельником следить, и сараи ремонтировать. Готовила и дом вела его дочь — Славкина бабушка, той было за шестьдесят. Муж её погиб в Великую Отечественную, оставив вдову с двухлетней дочкой, та её и вырастила и замуж выдала за будущего Славкиного отца. Но тот оказался парнем непутёвым, и Славка только радовался, когда родители отвозили его в старый деревянный дом, где суетилась бабушка, и расхаживал по усадьбе разговорчивый прадед. Ум у старика был ясный, взгляд острый. Когда Славке было пять лет, прадед сделал ему лук и научил стрелять, очень это занятие полюбилось мальчишке. А бабушка была богомолкой, регентом церковного хора. Он до сих пор помнит молитвы, которые она твердила, пока внук играл в горнице на домотканых половиках. «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых» - с этих слов начала обучение церковно-славянскому.  

 

Атаман оказался человеком образованным. Славка стал брать у него книги по истории казачества, и словно горизонт шире распахнулся, оглянется в прошлое — а там такая глубина вековая — и рати, и герои, и подвиги, и то, как постепенно вынудили казачество, когда посулами, когда карами, превратиться в слуг государевых. Да так, что теперь они себя не воспринимают иначе, как сословием потомственных пограничников, а не нацией со своими интересами.  

Как-то сказал Славке один русский: «Казаки — потомки беглых холопов». «Выходит, вы — потомки холопов не сбежавших», - ответил Славка. Но теперь и те и эти один крест несут.  

На Донбасс Славка поехал, думая, что построят они новое государство, пускай и небольшое, пускай и вместе с русаками, но где будет справедливость и порядок. А вышло что: шайка кавказцев - соратники, наркоманы какие-то, алкаши, всем доверили оружие. Нет, конечно, и хорошие люди есть, но главное ведь — идея, основа всего движения, а то, о чём говорил Славке в селе атаман - о народной республике, показалось брехнёй, прикрывающей разборки местных богатеньких и мутные задумки российских спецслужб. Происходящее выглядело, как месть украинцам за Майдан. Собственно, Славке когда-то Майдан понравился, но потом в России стал отовсюду слышать, что направлен он против нашей страны. И поверил. А как не поверить, если каждый день по телевизору твердят одно и то же. И даже на сайтах националистов, которых он единомышленниками считал.  

…Главное, сражаться за правое дело. Но оно вообще правое тут или левое? Вчера видел танки с надписью «За Сталина». Слушаешь ли выступление на митинге, читаешь ли газеты — всюду суют «совок», как идеал, как цель. Припорошат речами о народовластии, а везде рыла «регионалов» - выходцев из КПСС.  

Обрывками вспоминались рассказы прадеда, как расправлялись большевики с казаками: 

- А потом побросали и мёртвых, и раненых в одну телегу и повезли на кладбище. Свалили в могилу, а оттуда один из казаков пить попросил. 

- Там крови много, пей. - Отвечали большевики.  

Красные в казачьей крови выкупались. А теперь говорят, что Новороссия нас примирила. Славка по жизни не раз встречал таких патриотов, которые признавались, что хотя их родные отсидели, и Ленина и Сталина нужно простить, второго тем более - он, дескать, фашизм победил и Россию поднял из руин. А какой ценой? Угробив половину народа.  

С атаманом Славка спорил. Тот сам был когда-то коммунистом, и для него тема противостояния красных и белых осталась болезненной. 

- Я память своих предков не предам. За то, что коммунисты над казаками творили, всё советское нужно с лица земли стереть. – Твердил Славка.  

- Я сам казак! - Бубнил атаман. - Коммунизм в Россию врос, мы с ним сроднились. Я в компартию искренне вступил, ничего с этого не имел. 

- Идеология российская по отношению к нам не изменилась, по-прежнему для власти казаки — расходный материал, - возмущался Славка. 

- Там, на Донбассе, мы сможем себя проявить как строители своей республики. - Обнадеживал атаман. - С идеологией собственной, с нашими традиционными ценностями. 

...И вот она ценность - всё тот же истукан.  

Слишком хорошо знал Славка, что такое большевики. Прадед места для иллюзий не оставил: 

- А дядьку моего красные вытащили из хаты, штыками искололи, привязали за ноги к телеге, сел туда один, да и погнал лошадь вскачь через станицу. Нахлёстывает и кричит: 

- Сторонись, казак едет!  

Поначалу казаков без суда казнили, а через пару дней собрали трибунал из местных босяков и пьяниц, и те к смерти приговаривали или оставлял жизнь за выкуп. У наших родных выкупа не оказалось… 

Зачем прадед всё это рассказывал ему, ребёнку? Почему не сберёг от своих страшных воспоминаний? Или надеялся на то, что когда-нибудь Славка сумеет отплатить? Что наступить иное время? А оно уже начиналось. Нет, вряд ли видел прадед так далеко. Просто не с кем ему было поговорить. Бабушка, его дочь, разговоров о политике избегала, говорила, что всех Бог рассудит, что врагов их семейства он давно прибрал. Но рассказы прадеда накапливалось, накапливалось в Славкиной памяти, и стало так, что основой взглядов стала нутряная, звериная ненависть к коммунистам. Славка мог общаться с ними, и говорить, что при «совке» тоже не всё было плохо, но если доходило до спора, вдруг в висках начинало стучать, в глазах темнело, и готов был задушить собеседника.  

Те, кто сейчас по донским и кубанским станицам живёт, зачастую по крови не казаки вовсе — потомки иногородних с Поволжья, у них казачьего — одна справа, пошили форму, купили шашки и нагайки, атаманов губернатор назначает. Всё возрождение до недавних пор сводилось к созданию фольклорных ансамблей. Ещё на праздниках казаки за порядком следили, чтобы пьяницы бутылки мимо урн не бросали. И когда на Донбассе началась война, многим показалось, что вот оно — реальное дело. Даже городок один с близлежащими сёлами назвали казачьей республикой. Своя земля. Славка тогда обмолвился: а почему за чужой, за украинский счёт? В России что же, нельзя вернуть землю казакам? У чеченцев — республика, у ингушей — республика, у осетин — республика, у бурят – республика, у якутов – республика, а у казаков — дуля с маком.  

- Донбасс тоже территория Присуда. – Констатировал атаман.  

- Только вот большая часть наших земель в России… – Уточнял Славка.  

 

И вот идёт он по Терновке на свой проклятый пост. 

Занесенные снегом улицы пустынны, редко где горит свет — керосиновые лампы. Больше половины жителей уехали осенью. Не то чтобы боялись, что отключат газ — у большинства были печи. И запасы кое-какие оставались – с огородов. Но опасно стало.  

На пороге одного дома стоит местный ополченец Сыч. У Сыча одутловатое смуглое лицо и масляные тусклые глаза. Он крикнул Славке, показывая на Буса: 

- Подари собаку! 

- Так ты сожрёшь, - огрызнулся Славка. Он слышал, что когда бывают перебои с продуктами, Сыч убивает и ест собак. Мол, мясо жесткое, воняет, но на закуску годится. Славка Сыча презирал. 

Встретилась группа молодёжи - ополченцы с местными девушками, хохочут, что-то напевают. Колядуют что ли? Да ведь в такое время и не откроет никто гостям – побоятся.  

Славка вышел на площадь. Справа полукругом – сельская рада, дом культуры и школа. Слева дома с темными окнами. За ними белеет поле, растворяясь в сумерках. Но в безрадостной бездне подступающей ночи Славка заметил тёплое сияние, оно даже низкие тучи позолотило - это зажгли свет в соседнем селе, которое украинцы контролировали.  

Среди домов стояла старинная церковь с массивной колокольней, в окнах виднелись огоньки свечей. А на площади высился на постаменте стандартный памятник Ленину. Правую руку вождь мирового пролетариата простирал вдаль, левую сунул в карман. На голове кепка, пальто распахнуто, лицо залеплено снегом - может, кто и нарочно снежок бросил. Скрепа новороссийская. Славка обошел кругом объект, заметил у постамента пустую бутылку, из которой торчали две бумажные гвоздики.  

Подбежал Бус и, задрав лапу, нахально пометил памятник. Потом умчался с площади. 

Славка стал неподалёку, стесняясь своей роли. Поглядывая на церковь, тихо зашептал знакомые с детства слова: «Рождество твоё, Христе Боже наш, воссия мирови свет разума...». В детстве эту молитву просила его петь бабушка, наивно радуясь тому, как внук старательно выводит мелодию, от неё услышанную.  

Из-за мелкого сухого снежка вышла девушка. Закутанная в дранный пуховый платок, в длинном старушечьем платье, она смотрела на Славку глубокими карими глазами. Как её зовут? Кажется, Оля. Славка слышал, что весной её увезли какие-то парни с оружием, а через несколько дней вернули, но она сошла с ума, мать не узнавала. Та вскоре и умерла - наверное, не перенесла превращения красавицы-дочери в юродивую. Девушка прибилась к церкви, где её опекала жена местного священника.  

Оля оглядела часового, потом подняла глаза на памятник. Быстро заговорила: 

- А у него голова пустая, слышишь? В ушах свистит. 

Славка прислушался. И впрямь Ленин над ним посвистывал. Может быть, скульптор подшутил? Значит, фигура полая.  

- Да, ветер. - Усмехнулся он. - А ты заметила? 

- Я всё замечаю. Но там не ветер, у него в голове кто-то сидит, маленький, тёмный. 

- Выдумаешь тоже, сказочница.  

- Я никогда не вру. Он всё отсюда высвистит, людей, дома, собак, - она наклонилась и погладила вернувшегося Буса. Славка отмахнулся: 

- Это в доме нельзя свистеть — денег не будет. 

- А денег здесь уже нет. Маме пенсию не несут и не несут. 

- Иди домой, а то замерзнешь, - строго сказал он. Вот такие сейчас сумасшедшие — забыла о материнской смерти, а про деньги помнит. 

- Ве-ерит в нас несгибаемый Донбасс... - Вдруг тоненько пропела она, и Славка оторопело уставился на юродивую. Собственно от таких людей ждёшь скорее молитв или народных песен, старинных, предвещающих нечто особенное. А эта бедняга, наверное, наслушалась рэпа, который порой гремит из фойе сельской рады. 

- Иди домой. - Уже раздраженно повторил он. - Или в церковь, помолись. 

- Ага. За тебя, грешника, - весело заявила бродяжка и засеменила через площадь. 

Славка наклонился и, схватив Буса за пушистые щёки, потрепал, тот колотил хвостом по снегу.  

- Утром дам тебе пожрать, - сообщил он псу. - Только ты ведь от картошки морду воротишь, а тушенки у нас мало. - Нашёл в кармане кусок батона, кинул Бусу. Тот отошёл в сторону и стал закапывать — про запас. Славка поднял голову. Безликий Ленин всё также каменел в своём неподвижном рывке навстречу ветру. 

- Сука лысая. - Мрачно сказал Славка. - На хрен ты не нужен никому. Я б тебя сам взорвал.  

Мороз крепчал. Сухой снег перестал сечь лицо, словно леской. В небе стояла яркая полная луна. Порой через площадь проходили в церковь люди.  

- Часов одиннадцать вечера, - подумал Славка. Он не замёрз, но тянуло в сон. Повыше подняв воротник куртки и прикрыв шарфом подбородок, Славка задремал, его словно мягко толкнуло в тёплую воду бесконечной реки. Услышав мерный шаг приближающейся толпы, он сонно приоткрыл глаза. Мимо тянулся из церкви крестный ход. Золотые огни свечей, зажатых в руках, озаряли лица, поразившие его одинаковой безмятежностью, словно не о чем было им просить Бога, не о чем горевать и тревожиться. 

Почему они по-летнему одеты? Ситцевые платья на женщинах, казачья форма на мужчинах, дети в белых рубашонка. И кровь на одежде. 

- Кто это? - Спросил он вслух, От людского потока отделился мальчик и пошёл прямо на Славку, протягивая ему свечу. Брови ребенка сдвинулись, он мучительно шевелил губами, как будто стремился что-то выговорить. Но вдруг отступил в толпу.  

Крестный ход потянулся прямо в поле, на ту тропинку меж домами в другое село.  

- Проснуться, проснуться, - заколотилось сознание, словно в ловушке. Славка открыл глаза, задыхаясь, отшатнулся от постамента, к которому во сне прислонился плечом. Площадь оставалась пустынной. Свет в церковных окнах больше не был заметен — то ли большинство свечей догорело, то ли, тут ему стало жутко, унес их в степь невозвратный крестный ход. 

- Я ведь не Ленина сторожу, а чужой мир, где моих предков убивали, едва они вспоминали о том, что не пограничные псы Империи. Часовой чёртов. - Одиночество клонило к философии.  

 

От здания сельской рады шагал высокий мужчина. Когда приблизился, Славка узнал его — из местной интеллигенции, старый учитель. Высокий лоб, абсолютно седые волосы зачёсаны назад, блестит оправа очков. Подошёл, крепко пожал Славкину руку, воскликнул:  

- Как замечательно! Это ведь моя идея — поставить часового в Рождество. Среди украинцев есть католики, для них сегодня не праздник, вполне могут что-нибудь натворить.  

- Я бы лучше там стоял, - Славка хмуро кивнул в сторону церкви.  

- Как сказал Владимир Ильич, религия это род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ. Я лично атеист. Но большинству вера необходима как психологическая опора. Правда, сейчас она стала подпоркой власти. Взять хотя бы Россию.  

- Разве вы не сторонник России? - Спросил Славка без интереса. 

- Я не слишком доверяю Путину. Но в данный момент, в данный исторический момент, мы должны сплотиться вокруг него против Америки. Если бы не наша борьба, её ракеты уже стояли бы под Донецком. 

- К чему Америке ракеты под Донецком? Современное оружие, по-своему смертельное для государства — экономические санкции. Или компьютерные вирусы, которые выводят из строя технику противника, стирают данные и открывают секретные архивы. 

- Вы просвещенный юноша. И всё же здесь роют окопы и ходят в атаки, как сотню лет назад. Реальную войну с настоящими жертвами никто не отменял.  

Славка хотел усомниться в нападении Америки, но решил, что тогда учитель не отвяжется от него до утра.  

- Не замерзли? - Заботливо поинтересовался собеседник. 

- Нет, - ответил Славка, хотя морозец чувствовался.  

- Держитесь. Скоро утро. 

И старый коммунист, козырнув, зашаркал обратно. 

 

Из церкви вышел человек и направился к двери на колокольню.  

- Будет звонить, - подумал часовой, зевнул и перекрестился. Из соседнего села уже доносился праздничный перезвон. Славка подумал, что сейчас в такой же церкви молятся о победе тому же Христу украинцы. Кого выберет Господь? На чьей он стороне? Обо всех скорбит, наверное. 

Вдруг с колокольни вместо звона донёсся треск и грохот. Славка вздрогнул. На взрыв непохоже. Он бросился туда. Из церкви на шум вышли люди, оглядывались по сторонам. Славка, спотыкаясь в темноте на винтовой лесенке, цепляясь за перила, поспешно поднялся наверх. В темноте грудой лежали колокола с обломившейся балкой, на которой они были подвешены, под ними распластался человек. Славка, выглянув через перила, крикнул стоящим внизу: «Сюда! Звонаря придавило!» Он даже знал этого чернобородого парня из бывших семинаристов - рванул на Донбасс бороться с униатами, и вот как дело обернулось. На колокольню поднялись ещё несколько ополченцев. С бранью, надсаживаясь, стали поднимать, растаскивать колокола и деревянные обломки, чтобы вытащить звонаря, который голоса не подавал и кажется, уже отдал душу. Наконец обмякшее жалкое тело извлекли из-под груды дерева и железа. 

В соседнем селе всё ещё звонили. Славка подошел к перилам, с колокольни посмотрел в сторону подсвеченных туч, и вдруг словно открылась перед ним вся Украина — в золотом сиянии над городами и селами, с блёстками куполов среди заснеженных крыш, перекликающаяся голосами колоколов, возносящая хор молитв к небесам. Он медленно спустился вниз, во тьму. На пустынной площади ветер по-прежнему игриво посвистывал в полой голове памятника. «Зачем я здесь? Почему? Кто мне эти люди? Свои? Наёмники, совки, местные отбросы...». Славка огляделся и позвал Буса, тот радостно подскочил к нему. Славка наклонился и тихо сказал: 

- Уходим мы, Бус. 

Тот, улыбаясь, вилял хвостом. 

Славка повернулся в сторону своей чужой хаты, но потом махнул рукой — оружие с собой, паспорт с собой, крест на шее. Поспешно пересек площадь и, нырнув между домами, направился в чистое поле - туда, где исчез пригрезившийся ночью крестный ход. Наст после метели был плотным, идти легко.  

 

© Влада ЧЕРКАСОВА 

НадрукуватиПортфоліо автора
*Збереження публ. для прочитання пізніше
10.05.2015 Проза / Оповідання
Просто работа
Чудово Добре Посередньо
Найновіше
21.10.2016 © Николай Варген / Новелла
Всадники
21.10.2016 © Николай Варген / Новелла
Сделать Выбор
21.10.2016 © Николай Варген / Новелла
Хведрунг в Цепи
07.10.2016 © роман-мтт /
Звонок (реально)
05.10.2016 © Руслан Бєдов / Повесть
Отрывок из фантастической повести "Хранитель Бездны"
Оповідання
11.05.2015 © Кальніченко Артем
Проблеми героїв
10.05.2015
Часовой
04.05.2015 © Кальніченко Артем
Мертві спогади
Сподобалось? Підтримай Автора, поділись посиланням:
Рейтинг: 5 (МАКС. 5) Голосів: 2 (2+0+0+0+0)
Переглядів: 122  Коментарів:
ОБГОВОРЕННЯ
Мене звати: 
Закріплений коментар
Коментар відвідувача стає доступним для ознайомлення лише з дозволу Редактора
БЛОГ "ВІЛЬНІ ТЕМИ"
06.12.2016 © роман-мтт
Що ви читали з Герберта? Поділіться враженнями. +6
27.11.2016 © Каранда Галина
Підвищення мінімалки - чергове "благо", або "де собака зарита" +48
25.10.2016 © роман-мтт
Укрзалізниця: тарифи - ніщо, романтика - наше все!!! +36
09.10.2016 © роман-мтт
Зомбі-Україна: про альтернативну Україну +87
ВИБІР ЧИТАЧІВ
26.03.2012 © Піщук Катерина
09.12.2010 © Тундра
23.02.2013 © Тетяна Белімова
27.03.2012 © Микола Щасливий
17.03.2014 © Тая
17.12.2014 © Микола Васильович СНАГОВСЬКИЙ
Літературне інтернет-видання "Проба пера" ставить за мету сприяти розвитку української культури та мови. У нас можна відшукати твори українською та російською мовами сучасних авторів України. Всі доробки віршів, прози, публіцистики друкують завжди самі автори або редактори за їх особистою згодою. На літературному порталі тільки вірші та проза сучасників.
© "Проба Пера" | 2008-2016
admin@probapera.org

Редакція сайту не завжди поділяє погляди та політичні вподобання дописувачів, тому відповідальність за зміст творів несуть самі автори.
«Проба Пера» - це культурний простір без ненависті, в якому повага між учасниками найвища та беззаперечна цінність.
©  Авторські права на твори застережені і належать їх авторам
© Передрук матеріалів в електронних ЗМІ та на веб-сайтах дозволений тільки за наявності гіперпосилання на probapera.org
© Право на передрук творів у паперових ЗМІ та іншій поліграфічній продукції (а також відтворення у будь-який спосіб в аудіо чи відео форматах) належить авторам і дозволений лише за їх письмової згоди