Синеглазка
"Синеглазка"
Она пришла, как всегда, тихо, не беспокоя нас ранним появлением. Совсем не так, как ее собратья своим непомерным «мяу!», больше похожим на попрошайничество, чем на желание пообщаться. Дескать: «Мы уже здесь и пора кормить!»
Почти каждое появление этой кошки возле нашего загородного домика первой замечала десятилетняя внучка. Будто чудом она всегда знала, что та уже ждет у двери.
— Бабуля, дедуля, Синеглазка пришла! — восторженно кричала она, распахивая двери и беря любимицу на руки.
Кошка охотно поддавалась, несмотря на свой непростой нрав, который в полной мере проявляла и к соседям, и к «котам-приставалам». Эта ее необычная смиренность, проявлявшаяся не только к внучке, но и к нам, взрослым, не только подкупала — она заставляла задуматься о природе ее души. Вопреки утверждениям скептиков-«знатоков», будто у кошек ее и быть не может.
Тем более разительным выглядел контраст с соседскими кошками: те пользовались своим обаянием лишь в «шкурных» целях — выпросить у моей сердобольной жены разного рода «вкусняшки» и, лишь за тем, позволяли себя немного погладить.
А вот для Синеглазки, казалось, важно было ощущать внутреннее тепло другого.
...Дальше начинались игры: с привязанными внучкой к нитке разноцветными фантиками, которые молодая кошка ловко хватала; высоченные прыжки на деревца и обратно; погоня за солнечными зайчиками от Сониного зеркальца… Но стоило заглянуть в полные разума глаза нашей гостьи, и сразу становилось ясно, кто и в какой момент подыгрывал другому.
— Соня, только осторожно! У нее могут быть блохи или клещи, которых ты даже не заметишь! — не уставала напоминать бабушка, между тем сама все больше увлекаясь игрой. Порой даже перехватывая инициативу у внучки; на что та быстро реагировала, громко смеясь:
- А-а-а... хитренькая! Сама трогаешь ее, а мне — нельзя!
Лишь утолив свою неуемную потребность — хоть немного поиграть с Синеглазкой, — Соня с женой ее кормили. Но в отличие от своего «ухажёра» — рыжего Абрикоса, который при виде миски забывал обо всем на свете и ел, как в последний раз, кошка не спешила.
Она сперва внимательно смотрела на хозяйку, словно убеждаясь, что все это действительно для нее, и будто заранее благодаря. И лишь уловив дружелюбный, одобрительный взгляд жены, она аккуратно — я бы даже сказал, деликатно — приступала к еде.
Впервые она появилась у нас около года назад. С тех пор жена, разглядев в пушистой и удивительно интеллигентной кошке что-то особенное, выбирала для нее еду с особым энтузиазмом (еще в Киеве), не жалея средств. Теперь же, судя по «размерам» беременности, Синеглазке полагалось куда больше пищи, и, к счастью, аппетит ее не подводил. Но, съев привычную часть уже удвоенной порции, она все так же словно спрашивала взглядом: «Правда, это все мне?», и мягко благодарила своими добрыми глазами.
* * *
В очередной раз мы приехали на дачу лишь спустя несколько непогожих недель. Но увидеть Синеглазку удалось лишь на третий день — почти перед отъездом.
И вновь всех опередила внучка. Соня еще издали заприметила нашу пепельно-серую любимицу — и не одну! — и радостно закричала:
— Бабуля, дедуля, она пришла! И не одна!.. С котятами!
Сама кошка выглядела исхудавшей и слегка изменила повадки. Теперь она двигалась медленно, часто оборачиваясь назад: «Нет ли угрозы моему пушистому потомству?»
Поменялся и ее взгляд. В нем читалась не только признательность, но и подобие вопроса, даже просьбы. Настоящий смысл этого необычного взгляда мы, поняли не сразу, а лишь спустя время, вспоминая и заново оценивая ту встречу заново...
Для игр Синеглазке пока не хватало сил, да и новый статус — мамы — уже не позволял оставаться прежней веселушкой. Насытившись, она внимательно следила за своими непоседливыми тремя котятами, которые, быстро расправившись с еще незнакомым им коровьим молоком, пристроились к ее соскам: насладиться настоящим — родным. Но, убедившись, что там пока пусто, малышня тут же затеяли озорную игру. Они неуклюже нападали друг на друга, падали, барахтаясь в высокой траве, и снова рвались «в бой». А отыскав вскоре новый источник забавы в лице Сони, котята с разбегу тыкались носами в ее ноги, вызывая ее радостный смех — словно приглашали в свою неугомонную компанию.
Кошка несколько часов пробыла с котятами у нашего дома, будто знакомя нас с ними и намекая на «ночлег», а то и вовсе на смену «прописки». Но ощутив, видимо, нашу безучастность (а как иначе: на кого бы мы оставили их после отъезда?), с наступлением сумерек «пушистый отряд» грустно побрел обратно...
На следующее утро мы, как и планировали, спешно готовились к отъезду, все еще надеясь — особенно Соня — повидаться с Синеглазкой и ее веселыми котятами. Пусть даже не поиграть, но хотя бы еще раз хорошо накормить. Но не судьба...
* * *
Веселую троицу возле нашего дома мы больше так и не видели. Когда приезжали «на дачу», к нам наведывалась лишь сама Синеглазка — каждый раз с опустошенной ненасытными котятами грудью. И, конечно, мы ее кормили, кормили... На большее, кроме еды, у нее, похоже, уже не оставалось ни сил, ни времени. Лишь ненадолго уделяла внимание внучке — радовала веселыми приемчиками из своей прошлой жизни, и одарив нас своим удивительно разумным взглядом синих глаз, снова уходила.
Однажды, приехав в очередной раз и загоняя машину во двор, я прямо у ворот заметил лежащую на земле кошку, сбитую, судя по всему, машиной и пролежавшую уже не один день. Рядом валялся огромный дрын, которым, видимо, ее кто-то оттаскивал с проезжей части.
Иссиня-пепельный окрас мертвой кошки чем-то напоминал нашу Синеглазку, но тело было покрыто придорожной пылью, и я вполне мог ошибаться. Разум, словно оберегая меня от тяжелых мыслей, тут же подсовывал один за другим аргументы в пользу простого сходства.
Понимая, что нет смысла скрывать увиденное от жены, часто читающей мои мысли, я рассказал ей об увиденном. Предупредил о сходстве, но тут же поспешил успокоить: это не может быть она.
Закрыв ворота и почти прикрыв калитку, я услышал голос жены:
— Нет… подожди... Я должна все-таки посмотреть... — И уже, будто разговаривая сама с собой, она добавила: - Тем более надо понимать, что нам делать дальше... все-таки это наша территория.
Еще через пару минут, прикрыв за собой калитку, она тихо, словно боясь собственных слов, сказала:
- Ты знаешь, это все-таки она...
* * *
Вечером, все еще под впечатлением случившегося (как бывает, когда уже приняв горькую правду, начинаешь искать виновных), я позвонил нашему «все знающему» соседу напротив — мужчине за восемьдесят.
С присущей ему прямотой и характерным, как у многих в селе, суржиком, он сказал:
— Да... цэ вона… Та кошка, що до вас постийно прыходыла… Сира така... — И тут же резко с ненавистью: — Воны ж тут гоняють, падлюки таки, на своих машинах! Ось и сбылы ии!.. А в нэи ж диткы щэ десь залишились…
Внучке, оставшейся в Киеве, мы ничего не сказали, лишь предупредили ее маму — нашу дочку — как-то подготовить Соню, чтобы уберечь ее от нервного срыва.
...Не имея на это душевных сил, мы не смогли сами похоронить Синеглазку. Попросили хорошо знакомого нам парня, помогавшего с ремонтами по дому. Володя, так его звали — и сам много раз видевший эту кошку у нас во дворе, и хорошо понимавший наше состояние, - сделал все, как полагается...
Приезжая теперь в наш загородный домик, мы подсознательно отдаем дань этому светлому созданию, тело которого приняла земля, а душа, уверен, непременно воплотится в нашем новом друге.
Киев, февраль 2026
