Сказка. Иван-Не-дурак и Гусь Гоготун
"""""
Не так далеко, и не так, чтобы близко,
Не так высоко, и не так, чтобы низко,
И не на самом краю и не в середке,
А где обычные люди живут –
Делают дома да быстрые лодки,
Об них наше сказание начинаю,
Голубую ленту в злат-косу вплетаю,
Чтоб птица небесная пела-звучала
Да всю правду сказочную щедро излагала.
Так вот, все у них, у тех людей, было хорошо,
Да только не весело.
Злой Царь-Кащей рыбачил с утра,
Забрасывал во дворы удила,
Там монета золотая,
Там яхонт призывно пылает,
Ловились девицы молодые,
Ловились парнишечки озорные,
Ловились отцы с матерями,
Старухи седые да со стариками,
Обещал обманщик Кащей, что жизнь их краше станет,
Что с таким богатством слава их до самых небес достанет.
А слава – это такая царь-птица,
Что каждый с ней охоч породнится,
В почете жить да в уважении,
На общем обеспечении,
Чтоб на полатях лежать-почивать,
Да золотым лаптем щи царские хлебать.
(Вот такой славой Кащей людей заманил,
Вот таким обманом их на уду свою изловил.)
Сладким манил Злой Кащей, приговаривал,
Удочкой-поплавком у глаз махал, в яму долговую заманивал.
И вот – уже сытно поели,
Знатно поспали,
Да только толстели, день-ночь зевали,
Стоят высокие хоромы-терема,
Одета да обута в парчовые наряды детвора,
Но девицы ввечеру рыдают,
А парни драки злые начинают.
Эх, дураки, променяли свет-душу на золотники,
Вернуть бы, назад обменять!
Как того Злого Кащея достать?
Да и кто пойдет, коли хочется лишь есть да зевать?
Каждый свой амбар сторожит,
Брату и соседу не доверяет,
Храм закрытый, пустой стоит,
О нем и не вспоминают…
Свинья жует, доедает
Телегу безколесую – кони стоят,
Куда путь держать?
Вот такая кручина-беда
Случилась в той земле тогда,
Да не все к уде-маночку тому бежали,
Не все душу-свет-драгоценность на злато меняли -
Не та то слава, что им мечталось,
Не та то птица, за которой сердце их гонялось.
И вот в одном небольшом теремке,
В одном зеленом дворе,
Где жаворонок по утрам певал,
Где лебедь зерно у ручья клевал,
Где гуси у ворот гоготали,
Где солнце с луной на крыше меж звезд почивали,
Родился у родителей ладных Иван-Не-дурак,
Весь такой светлый с головы до пят,
Удивлялась матушка,
Удивлялся отец,
В кого такой удался Иван-молодец?
Радуются родители счастью,
Да только дитя молчит,
Ни словечка, малое, не говорит.
- Неужто немым будет? – кручинится отец,
- Где мы ему найдем хороших невест?
Но матушка сына защищает:
- Не будет молчуном, я уж это знаю,
Еще как хизнь-зерно в себе я носила,
У Грозы Гром-Перуницы дара я просила,
Чтоб крещеной матерью стала она для сыночка,
Чтобы одарила отважным голосочком.
Отец то услыхал, ничего не сказал,
А только головой своею покачал,
А сынок растет, по двору бегает прытко,
Вот он уже и за калиткой,
На улице с детишками шалит да играет,
Но никому словечка своего не являет.
Только Гусь рядом с ним гогочет за него,
С серебряными перышками было его крыло,
С ним Иван-не-дурак и спал,
В кроватке детской его обнимал.
Спросят что у мальца, хочет ли чего?
Гусь прогогочет, махнет серебро-крылом,
Шею длинную изогнет, глазками моргает –
Иван-не-дурака волю-желаие вещает.
Гусь мальца и от змеи в диком поле защищал,
И от воров уберегал,
Радовались тому родители, Гуся привечали,
На шею длинную янтарь солнечный одевали.
А когда праздник в доме – Гусь и пляшет,
И сказочку покажет-расскажет,
Иван-не-дурак, светлый с головы до пят,
На дудке вишневого дерева играет,
Радостью весь дом и двор озаряет.
А уж когда гостья является - Гроза-Гром-Перуница,
Крестная матушка мальца, -
Все собираются у красного крыльца,
И слушают песню ее громовую, а Иван-не-дурак,
Тихий с головы до пят,
Вместе с Гусем так вовсе у нее на руках в игры играют,
Облака за чубы щипают,
Ливни вызывают добрые, злу опасные,
Злу обманному не подвластные.
Дивятся соседи – как так?
Играет с богами Иван-Не-дурак!
Гроза-Перуница с ним весело смеется, сама забавляется,
Словно юная девица шутит-играется.
А Злой Кащей – ликом суров,
На расправу скор,
Ни годки малые, ни чины высокие – нет уважения,
Все в его алчной и злой руке подчинении.
«»»
Вот уж и вырос Иван-Не-дурак,
Чистый с головы до пят,
Статен, красив собой,
Девицы за ним ходят гурьбой,
Хоть и молчит парень, да люб и мил,
Глаза не блуждают, как у парней-громил,
Что невест выбирают, как в дом скамью,
А этот весь сияет, как снег-бел поутру.
Но Иван-Не-дурак не отвечает на те загляденья, все молчит,
Лодку большую на берегу реки мастерит,
Приходят люди, глядят, удивляются,
Да молчит молодец, не разузнаешься
Для чего да как и куда –
Золотоволоса молчит его голова.
А тридцать три дерева положил,
А еще одно – поставил,
А тридцать три гвоздика он забил,
А еще один – в мачту вставил.
А тридцать три лебедя сторожами кружили,
А тридцать три волка исправно служили.
Поняли мать и отец,
Что мечту творит свою сын-молодец,
Да мечту не простую,
А смелую, удалую.
Видели, как их сыночек,
Глядя во дворе в ручеечек,
Задумчиво о чем-то вздыхает,
Гуся за шею длину рукой обнимает,
К небушку звездному лицо поднимает,
Вроде что-то там важное-мудрое читает -
Что другим не ведомо, то молчит-знает.
И как только Иван-не-дурак последний гвоздик в лодку забил,
Как только мачту соорудил,
Тридцать парней – дюжих богатырей
К Ивану-Не-дураку подходят,
От него не отходят -
- Бери нас с собою,
Ты один тут – с мечтою,
Не живешь как мы,
Не того, что и мы, желаешь,
Не с теми ветрами гуляешь.
Зависть нас поначалу съедала, точила,
Пакости тебе делать зло-ворожка учила,
Да все было тебе это зло – «как с гуся вода!»
Ты даже не ведал, что влачится беда,
Словно тень за тобою, -
Наши зло-деянья тесною гурьбою.
Но самим стало невмоготу
От жизни завистливой такой,
От судьбы кривоокой-злой.
Возьми нас собой,
Товарищами станем, поверь,
Ибо еле держится чуланная дверь,
Старые упоры трещат, иссохли, поржавели,
А как дому-то быть без крепкой двери?
А мачта твоя – высока да крепка,
Вспомним и мы, что такое свет-мечта.
Сундуки с добром,
Да погреба с вином,
Да лавки с коврами,
Столы с кренделями
Глаза затуманили, плотно стоят,
Словно вражье войско, пускать не хотят.
Пусть сгинем на глубине,
Пусть сгинем в далекой земле,
Чем в яме этой бездольной возиться-влачиться,
Да от бурь грозовых высоких хорониться.
Просит тело сильного дела,
Просит голова мыслить смело,
Просят, тоскуют руки
О деле великом без скуки,
Найти бы Злого Царя-Кащея да сломать его обман- уду,
Чтоб вернуть себе счастье и радость и другу своему,
Нить-обман оборвать Кащея-Рыбака,
Мерзкого лжеца, душ живых ловца!
И брали они прутья железные – в кольцо крутили,
И брали замки амбарные – пальцем давили,
Силу являли перед Иваном-Не-дураком…
И вдруг над всеми раздался гром –
Пригнулись от страха молодцы,
Ойкнули, ахнули мужи,
А то Иван-Не-дурак,
Статный от головы до пят,
Слово свое первое сказал:
- Добро! – на лодку-корабль указал,
Где на мачте уже Гусь его сидел,
Да далеко-далече зорко глядел,
Крылом-серебром лодку-корабль охраняет,
Гогочет радостно, добрый путь вещает.
И задрожало ладно сбытое тело лодки-корабля,
И задрожал весь берег и в реке вода,
И тихо отчалили от берега зеленого они,
Влекомые песней Ивана-Не-дурака Высокой Мечты.
Тридцать три лебеди улетели,
Крик свой оставляли,
Тридцать три волка по логовам сели,
Дух свой даровали.
«»»
Не знали молодцы-мужи, куда плывут,
Но кормчему доверяли - Ивану-не-Дураку,
Его за глаза «батей» звали,
И все наказы его исполняли,
Глядя на Гуся на мачте, что у солнышка, высоко, сидел,
Да не переставая им пел - об удаче гоготел.
А Иван-не-дурак слово путеводное сказал и опять замолчал,
Паруса белые, луной тканные, солнцем шитые, ветром добрым наполняются,
Не истощаются!
А волны высокие услужливо пред лодкою-кораблем склоняются.
И от очей «бати», доброты его каждый понемногу светлел,
И рядом с ним каждый понемногу добрел,
Вроде сердце живое назад возвращалось,
Вроде смелость светлая в умах уякорялась.
И проплыли они три моря – холодное, горячее и молочное, не устали,
И вступили они в Океан Звездный Большой -
Больше не видали!
А вот и остров-черный палец, где живет-правит Злой Царь-Кащей,
Рыбак-вор, обманщик прехитрый добрых, живых людей.
Сидит на черной Горе, уды свои опускает
Через воды звездные Океана Большого умы людские смущает,
И то один огонек достанет – и в ларец запрячет,
То другой огонек - зло радуется удаче.
Что ни огонек – то чей-то смех,
То чья-то радость и кубышка потех,
То чье-то веселье, песня и пляска,
То чьи-то нежности и чьи-то ласки,
Задор и отвага, румянец щеки –
Что потеряли в обмане девицы и молодцы-мужи.
Но воспрянули Искатели духом, на весла налегли,
Хотят свое счастье-удачу назад вернуть они,
Истинную удачу-славу на обман променяли,
Долго в печалях без-исходных блуждали.
Не думали тогда, что без этого жизнь не желанна,
Не думали тогда, что не греет златая букашка окаянна.
И вот впереди из вод Звездного Океана Скала-Скалища выступает,
Черная вокруг смола да зола их белый Корабль черной волной накрывает,
И Гром вновь раздался - и замерла черная волна,
Второе слово прозвучало Ивана-не-дурака:
- Вера! – сказал и волна пропала,
А Скала-Скалища сьежилась, с горошину стала,
И направил свой белый Корабль Кормчий прямо туда,
Где темнел Черный замок Царя Кащея-Рыбака.
И к берегу пристали легко,
И не было им, отважным, темно,
Факелы дымящие глаза застилали,
Да Гром-Перуницы Грозы-матушки пелена разрывали.
Видели молодцы – цель близка,
И мускулы их силой ярились, как у вепря лесного и у зубра-быка.
Иван-не-дурак все Кащеевы тени-оманы златыми власами отгоняет,
И не видит врагов он и вовсе их не знает.
Тут Дух волчий поднялся вихрем, черень-башни сминает,
Тут и молодцы-мужи силу свою молодецкую применяют-
Огромные валуны с пути к замку железному Кащея отворотили,
Ямы глубокие ими забросали-закрывали,
Песни храбрые-молодецкие при этом вспомнили-напевали.
- Ух, ух!
Молодецкий дух, дух!
Один бьет, второй подбивает,
Третий за ними подметает.
А Кащей не чает беды, на верхотуре черной горы расслабляется,
Удой своей хитрой-обманной, забавляется,
Много у него в ведерке ярких безделушек,
На которые ловятся глупые души –
Наживки, приманки, блесны-игрушечки:
- Идите ко мне, невежд душечки –
Поет Кащей, ухмыляется,
Оглянутся вокруг забывается.
В ведерке его и колечко-хомут, чтоб властно жить,
Да людей свободных незаконно ярмить,
И цепи блестящие для мешков в амбарах,
Чтобы наполнять их зерном без усилий, даром,
От соседских амбаров-мешков,
Из детских, невинных снов.
Тут и силушка небывалая и воровская удача,
Хитрость и подлость для тех, кто не зрячи.
А мена простая – одно на другое,
Сердце, жизнью полное на ведро жизнью пустое.
Тихо, покойно Злому Царю-Кащею, слугам-тьме доверяет,
А что Иван-не-дурак близко - того не замечает.
И тут грянул снова Гром, что такое?
Кащей уду выпускает, и ведро пустое.
Сжался, не боится, а злится-гневится,
Слуг каверзных призывает
Из тени ночной,
Из пасти рыбы с железной чешуей...
Но тут Иван-не-дурак третье свое слово сказал:
- Исканье! – зазвучало в Кащея волосатых ушах.
И крик тридцати трех Лебедей разнесся-зазвучал,
И возник от земли до неба глубочайший провал,
Куда слуги каверзные как один полетели,
Ни одной каверзы учудить не успели,
А души полоненные, что в тисках страха в плену-ларце Кащея сидели,
От крика Лебедей как один, загорелись,
Смелостью заблистали,
Храбростью зазвучали,
И взломали цепи обманные-хитрые изнутри,
- Вот, мы тут все – Живые души-богатыри!
Гусь гогочет – от гогота того злая воля-игла Кащея пылинкой сдувается
И в место тихое, далекое Ветром Громовым в цепях правды удаляется,
Под Закон Руки Вечной, Живой,
Под Закон Силы Светлой, Огневой!
И встретились Души-Люди-Богатыри
И горячие молодцы-Мужи!
И задрожало Злое логово Кащеево, затрещало,
Столбы его, опора рухнула и пропала,
И куда скука из груди опавшей девалась, печаль и тоска,
Злоба, ненасытность, хмурость и холод-зима?
Грудь – колесом, плечи – в аршин!
Дышится как светло снова им!
Богатырские души громко поют,
И молодцы их на плечах несут,
Видно далеко – во все земли сияют,
И каждого, кто ослеп, к Жизни зрячей возвращают.
Не стало больше в той земле обманщика Царя-Рыбака,
Возликовали и Небо и Земля!
Но легенду о том хранит людей добрая молва,
Которая не знает времени, чиста и светла,
О тех временах, когда червивое злато больше души живой почитали,
Когда сердце свое певучие на гроши обменяли,
Да вот родился такой молодец-богатырь,
Молчаливый, но громогласный Земли и Неба сын,
Что чаянья душ плененных сердцем услыхал,
Да счастье в дома их возвращал.
И назвали они его Безсмертный Иван,
Но говорить он от того больше не стал,
А если молвил словечко – гром раздавался,
Но народ того слова совсем не боялся.
- То Иван Тьму пугает,
Нас бережет от беды,
То Иван зло прогоняет,
Чтоб жили в Добре, Вере и Исканиях мы!
А рядом с ним всегда Гусь по траве –мураве гуляет,
Крылом своим серебряным мир и покой всем, лад обещает.
Вот такую правду сказка эта пропела-сказала,
А я ленту голубую со косы своей золотой снимала, в реку отпускала.
2026г.